Shoker
( 15:16 19-05-2009 )
В связи с моим сенсационным переходом в «Ювентус», мне так хотелось в этой последней схватке встретиться на поле с Италией, победившей сборные Бразилии и Польши. Но, увы.
Мы теперь осуждены на проведение «утешительного» матча за третье место в Аликанте. Третье или четвертое, какая разница? Что все это значит после крушения надежд на участие в финальном матче?
Shoker
( 15:16 19-05-2009 )
Можно сколько угодно уверять себя в том, что мы – самые лучшие игроки в мире, что мы провели превосходный матч, – все это теперь бессмысленно.
Мы навсегда сохраним в себе ощущение какой то невосполнимой потери, это горькое воспоминание о несостоявшемся финале в Мадриде, горевшем желанием увидеть нас у себя на стадионе.
Shoker
( 15:16 19-05-2009 )
Такое большое разочарование, такая незаживающая рана. И я решил написать об этом в виде открытого письма французам, которое было опубликовано в журнале «Париматч» под обвинительным заголовком: «В Севилье поглумились над правилами большого спорта».
В нем было сказано:
«Дорогие соотечественники!
Все кончено.
Shoker
( 15:16 19-05-2009 )
. Страница перевернута, но какая страница! Сборная Франции, занявшая четвертое место среди двадцати четырех команд, возвратилась с мирового чемпионата на облаке успеха, пусть даже если темной севильской ночью это облако окрасилось в черный цвет.
Мысленно я еще весь там, в Испании. Я никак не могу пережить тот удар, который нанесла нам судьба.
Shoker
( 15:16 19-05-2009 )
Перед моими глазами проплывают праздничные образы, они накладываются друг на друга, они теснятся в моем сознании. Я вновь вижу этот стадион, знамена, толпу, вижу эти забитые голы. Я вновь переживаю свирепую, наэлектризованную атмосферу этого незабываемого вечера. В памяти моей навечно запечатлены мои шесть голов (три и три). И эти пенальти, еще больше усилившие напряженность, сковавшую стадион: их били, били снова, приближая трагическую развязку…
Shoker
( 15:16 19-05-2009 )
Я вновь вижу этот эйфорический, какой то дьявольский танец, учиненный немцами. Мне не по себе. Я в отчаянии. Румменигге отрывается от группы и подходит ко мне. Он снимает свою футболку, протягивает ее мне и горячо, искренне жмет руку. Я очень люблю Румменигге. Я неспособен вымещать на нем свою злобу, даже если в этот момент меня раздирают гнев и горькие сожаления.
Shoker
( 15:17 19-05-2009 )
Мы выполнили свой долг. В глубине души я доволен, что немцам преподнесли урок в финале. Я находился на трибуне стадиона «Сантьяго Барнабеу» в Мадриде в то памятное воскресенье, но я знаю, что мое место, наше место было там, на зеленом газоне…
Shoker
( 15:17 19-05-2009 )
Я должен со всей откровенностью заявить, что спортивные принципы иногда в Севилье подвергались откровенному глумлению. Я имею в виду нападение немецкого вратаря Шумахера на моего друга Патрика Баттистона, что уложило последнего на больничную койку. И пристрастное отношение арбитра при столкновениях в борьбе.
Shoker
( 15:17 19-05-2009 )
Я посмотрел отрывки того матча еще раз по испанскому телевидению. Когда я находился на поле, то не все видел. После удара по мячу Баттистона я сразу же рванулся за мячом и не видел нападения на Патрика Шумахера. Я не могу понять действий голландского арбитра Ковера. Это хороший судья. У французов не было никаких оснований его опасаться: он был их гостем на небольшом турнире в Монтегю, в Вандее. – Его там все хорошо знают. Его любят болельщики, и каждый из них признает его компетентность
Shoker
( 15:17 19-05-2009 )
Ладно, не будем больше к этому возвращаться. Результат не изменишь. Но вы должны знать, до какой степени расстроила нас эта игра. Вот я вижу перед собой французских болельщиков в небольшом аэропорту в Севилье – понурых, издерганных, сострадающих…
В Севилье мы находились в среде наших болельщиков, как в кругу своей семьи. И я знаю, что во Франции таких было тридцать миллионов, которые сидели перед телевизорами.