Спасибо, Ваш голоc учтён!

---

Абу Хамза аль-Масри — радикальный исламистский идеолог, близкий к экс-лидеру «Аль-Каиды» Усаме бен Ладену. Ожидал суда в той же тюрьме, что и Антон Иванов.

Скука, гамбургеры и бартерная торговля

В тюрьме безопасно, если ты сам не лезешь на рожон. Поэтому жизнь большинства заключённых — это бескрайняя тоска и скука. Каждый следующий день ничем не отличается от предыдущего. Подъём, завтрак, обед, ужин, отбой. Еда ещё более однообразна — рис, бобы, кукуруза, фарш. В среду можно рассчитывать на жареную курицу, в четверг — на гамбургер, в пятницу — на кусок рыбы.

Можно поиграть в баскетбол или хендбол и иногда, если повезёт, с латиносами в футбол

Чтобы развлечься, люди занимаются спортом, читают, играют в шахматы или карты, слушают радио. Раз в неделю можно сходить в библиотеку или часовню. Каждые три дня полагается полуторачасовая прогулка на крыше — MCC находится в городе, и у неё нет нормального тюремного двора. Там можно поиграть в баскетбол или хендбол (это что-то вроде сквоша: маленький мяч кидают в стену и ловят руками) и иногда, если повезёт, с латиносами в футбол.
Тюрьма в Нью-Йорке чем-то напоминает ООН, поскольку в ней можно встретить представителей всех рас, национальностей и слоёв общества. Рядом с проработавшим всю жизнь на Уолл-стрит евреем обязательно окажется афроамериканец из Южного Бронкса.
Вместе со мной, например, сидел араб-христианин из Африки. Он не говорил по-английски, но, несмотря на это, успешно занимался бартерной торговлей вместе с драглордом из Гватемалы, у которого были связи в мексиканских наркокартелях. Они продавали редкие продукты: например, краденные с кухни апельсины или газировку, на которую в магазине установлен лимит — не больше двух упаковок по шесть банок на человека в неделю. Они делали это не для заработка — просто чтобы заняться чем-то осмысленным и не умереть от безделья.
Основной обменной валютой являются рыбные консервы из макрели или тунца, которые продаются в тюремном магазине. После того как несколько лет назад разрешили переписку с близкими по электронной почте, роль марок как основного средства для обмена ослабла. На марки теперь только в покер играют.



Хорст Вальтер Овердик по кличке Тигр — гватемальский наркобарон, который помогал мексиканскому картелю Лос-Зетас доставлять кокаин в США

Белые, афроамериканцы и латиносы

Население тюрьмы делится на расово-культурные группы: афроамериканцы из уличных банд вроде Bloods или Crips — отдельно; латиносы из мексиканских наркокартелей, оставившие на свободе миллионы долларов и яхты, — тоже сами по себе. Белые с образованием — в меньшинстве. Я примкнул к ним.
Группы возникают по многим причинам. Одна из главных — безопасность. В тюрьмах, где есть заключённые с длительными сроками, вообще нельзя решать организационные вопросы в обход представителей твоей расовой группы. Поспорил с кем-то из-за телевизора, проигрался в карты — группа решит за тебя, что теперь делать. На Манхэттэне всё несколько проще, но люди всё равно объединяются, потому что у каждого есть потребность в общении.
Афроамериканцы — самые весёлые ребята, для некоторых из них заключение в тюрьме — это обычное дело, как в магазин сходить. Некоторые уже через час находят знакомых с района и с яростной жестикуляцией рассказывают о похождениях на воле и вспоминают общих знакомых. Для многих из них федеральная тюрьма — это венец гангстерской карьеры, потому что сюда попадают подозреваемые, которые проходят по громким делам и получают большие сроки. Во многих штатах за хорошее поведение могут дать досрочное освобождение или адвокат поможет скинуть срок. В федеральной тюрьме такое бывает редко. Все сидят в среднем 85 % срока.

Можно сделать татуировку, купить самодельной браги или леденцов

Латиноамериканцы — более интровертная и организованная группа. Они всегда заботятся о своих, помогают едой и одеждой. Внутренние тюремные проблемы решают не в драке, а доносами начальству. Испаноязычные заключённые очень предприимчивы: шьют одежду, чинят кроссовки, как-то достают деликатесы, свежие овощи и фрукты. Если нужно что-то необычное, все обращаются к ним: можно сделать татуировку, купить самодельной браги или леденцов. Они же распространяют наркотики, в основном спайс.



Гражданин России Виктор Бут также сидел в MCC, пока ждал суда. Его обвиняли в продаже оружия колумбийским террористам из группировки FARC

Возвращение домой

Я провёл в тюрьме почти два года. Мексиканец — бывший владелец инди-лейбла и промоутер, а по совместительству контрабандист для наркокартеля Синалоа — учил меня испанскому. Я много читал прессу: родственники могут выписывать вам газеты и журналы, которые, если повезёт, доставляют с совсем небольшой задержкой. Я обсуждал политику и обменивался книгами с хакером-анархистом из Anonymous, взломавшим компанию, сотрудничавшую с ЦРУ. С турком, продававшим ракеты группировке «Хезболла», мы играли в карты. Крупный колумбийский наркоторговец из повстанческой группировки FARC (по слухам, на счету его отряда три тысячи убийств) продавал мне грейпфруты. Биография здесь была не очень важна. Все жили в одних условиях, и это нас временно объединяло.

После ареста и составления обвинительного акта начинается расследование правоохранительных органов. В Южном округе Нью-Йорка большинство криминальных дел заканчивается сделкой с прокуратурой. Из оставшихся разбирательств, которые всё-таки доходят до суда, большая часть заканчивается обвинительным приговором.

В американском тюремном сленге есть несколько дюжин терминов для стукачей

За долгие годы практики прокуратура лучше всего научилась заставлять обвиняемых давать показания в суде против своих подельников. Взамен ему обещают снисходительность при вынесении приговора. Говорят, что в языке ненцев есть около 40 слов для понятия «снег». В американском тюремном сленге есть несколько дюжин терминов для стукачей: «rat», «snitch», «parakeet» и множество других. Таких людей в тюрьме яростно презирают, хотя почти все в тайне пытаются пойти на сотрудничество со следствием. Именно благодаря этому количество обвинительных приговоров так велико.
Я признал вину в феврале прошлого года — сказал, что поддерживал серверы Rove Digital. Этого было достаточно, поскольку по американским законам ответственен любой, кто работал в нашей фирме. Я мог доказать свою невиновность только в суде, но быстро отказался от этой идеи, потому что в случае поражения мог бы получить 10 лет вместо двух. Редко для кого криминальное дело заканчивается приговором раньше чем через год, а более сложные дела могут тянуться годами.
Мне приговор вынесли через два с половиной года после ареста. Судья Льюис А. Каплан, изучив обстоятельства дела, сказал: «Этот молодой человек выучил свой урок, отпустите его домой». Меня перевели в иммиграционный лагерь, потому что легального статуса для нахождения в США у меня не было. После пяти недель бюрократических проволочек и перекладывания бумаг из одной стопки в другую меня посадили в самолёт, и я оказался на свободе.
Спустя почти три года после ареста и начала разбирательства я вышел из состояния анабиоза и пытаюсь вернуться к нормальной жизни. Я видел тех, для кого тюрьма — это нормальная жизнь, но я не из их числа. Зато теперь я точно знаю, что живут там не преступники и уголовники, а в первую очередь люди.

Примечание: В тексте практически все факты и обстоятельства дела нарочно пропущены, потому что оно не закрыто ни для кого из моих подельников, а я прохожу по этому делу в качестве свидетеля. Никто, кроме одного из моих бывших коллег, не признал своей вины, и суд со следствием продолжаются. На данный момент все находятся в заключении. Именно поэтому рассказ посвящен исключительно моим впечатлениям с момента задержания и до момента освобождения.

---

« Назад
Страница: 1, 2