Некоторые учёные полагают, что смех — сигнал о том, что предполагаемая угроза не представляет реальной опасности, другие утверждают, что это реакция на неожиданный результат. А третьи думают, что это потому, что Джим Керри разговаривает своей пятой точкой, а этого, как правило, никто не делает.

Все они в какой-то степени правы, потому что никто не знает наверняка, почему мы смеёмся. Однако известно, что смех больше любой другой эмоциональной реакции влияет на все области мозга, включая моторные. Ещё более удивительным является тот факт, что большая часть смеха вообще не имеет отношения к комическим ситуациям. Исследования показали, что менее 20% смеха происходит в результате чего-то смешного. Гораздо чаще мы смеёмся, чтобы акцентировать безобидные высказывания, заполнить паузы в разговоре, или потому, что коварный план по захвату Вселенной начал, наконец, приносить плоды.

Есть одна вещь, которую мы (наверное) знаем — как смех возник: он возник в ситуации, когда приматы задыхались во время сильной щекотки. Это, конечно, подводит к неизбежному вопросу: «Но почему нам щекотно?», что приводит к неизбежному ответу «Пёс его знает».

4. Почему мы хорошо относимся друг к другу?



Если бы в дни охотников-собирателей, когда главным было — выжить, вы нашли бы посреди леса огромный слоёный торт, последнее, о чём бы вы подумали, — это поделиться с другими, потому что это противоречит инстинкту выживания. Это ваш торт, и вы били бы по лицу всех, кто попытался дотянуться до него своими воровскими пальцами.

Самоотверженные акты доброты были абсолютно невыгодны: чтобы передать свои гены, люди искали способных к выживанию партнёров, в то время как альтруизм ставил на человеке штамп эволюционного тупика, как жабры или хвосты.

Так как же альтруизм выжил? Вы уже догадались: неизвестно.

Учёные пытаются раскрыть секрет альтруизма большую часть последнего века. В 1960-е годы Джордж Прайс даже разработал сложное математическое уравнение о том, как же альтруизм мог выжить. Прайс был настолько поглощён своими исследованиями, что приглашал нуждающихся незнакомцев пожить в его квартире, пока он зацикливался на своей теореме, сидя в собственном кабинете.

5. Почему некоторые из нас — левши?



Около 90% населения нашей планеты правши, остальные 10%, соответственно, — левши. Такой перекос наблюдается только у людей, в то время как другие существа в животном мире разделены примерно поровну, если вообще показывают какое-либо предпочтение.

Почему мы такие разные? Очевидно, что с мозгом у левшей всё в порядке — их речью управляет левое полушарие, как и у правшей. Кроме того, у правшей часто доминирует левая нога, и наоборот, что свидетельствует о том, что предпочтение не распространяется на остальные части тела. Учёные пытались найти ответ с тех пор, как вообще обратили внимание на левшей, но до сих пор это остаётся загадкой.

Мы знаем, что леворукость — генетическая черта, значит, гены, ответственные за неё, должны обладать неким преимуществом, чтобы распространяться дальше. Однако совершенно неясно, что за преимущество это могло бы быть. Поскольку общий процент левшей довольно низок, можно было бы предположить, что мы видим последних представителей, обладающих признаком, постепенно исчезающим из генофонда, но это совершенно не так: исследования доисторических человеческих поселений показали, что процент левшей всегда был практически одинаковым.

Выходя за рамки леворукости, тот факт, что у нас вообще есть доминирующая рука, также во многом остаётся загадкой. Кроме того, парни в белых халатах давно ломают голову над общей асимметрией анатомии человека: наше сердце с одной стороны, наши лёгкие по-разному расположены одно относительно другого (левое висит ниже, чем правое). В то время, как это явление наблюдается и у человекообразных обезьян, человеческий мозг наиболее примечателен — он дико асимметричен, и некоторые учёные считают, что эта асимметрия может быть определяющим признаком, который делает нас людьми.

---

« Назад
Страница: 1, 2